saag: (Оссиан)
у нее замечательный язык: честный и точный. наверное, можно в каком-то отношении сравнить его с языком проповедей митрополита Антония Блюма. не перестаю радоваться, что Бог дает нам такого поэта и ученого. и мне - такого учителя. пожалуй, никто не мог бы помочь мне в постоянно интересующей меня теме лучше, чем она: поэт, переводчик, филолог, знаток славянского фольклора и церковной традиции (церковнославянских текстов!). исключительно редкое сочетание знаний. моя тема - это апология церковнославянской литургической поэзии. я тысячу раз недостойный апологет, но я надеюсь с Божией помощью успеть сделать хотя бы часть от того, что мог бы, будь я подлинным рыцарем науки (как сама О. Седакова, как М. Л. Гаспаров, как новопреставленный Виктор Маркович Живов).

сейчас, после годового перерыва, готовлю статью все о том же: о столь же ошибочном, сколь расхожем пренебрежительном отношении научно- и околонаучно-церковного сообщества к церковнославянскому наследию - священному сокровищу русской (не только церковной) культуры. вернее, не так: статья, на самом деле, - это робкая попытка описания неописуемого, с трудом осознаваемого - звуковой мелодики византийских литургических текстов, к точной передаче которой стремились преславные средневековые славянские книжники в своих переводах. а ныне точность ценится другая - глухая.

здесь никак не обойтись без базового разговора о природе и исключительной миссии поэзии в мире (пусть даже никто слушать не захочет - пока возможно, надо говорить). а сегодня в России лучше Ольги Александровны об этом никто не скажет.
разыскать цитаты стоило трудов (даром что все они, кроме одной, которую уже приводил много раньше взяты из одной книги). и теперь, чтобы не растерять, я их сюда все разом и накидаю.

Ольга Седакова. Четыре тома. Том 3. Poetica / М., Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2010, 585 с.

«В целомудренной бездне стиха». О смысле поэтическом и смысле доктринальном. С. 127-140:
Поэтический смысл и поэтическая плоть, то, что называют формой, в самом деле целомудренны, то есть потаенны, сокровенны. Они являются нам, не покидая при этом своей родной глубины, «целомудренной бездны», являются, не даваясь в руки, – и другими быть не могут: это не одно из «свойств» поэзии, а сама ее природа. При этом, говоря «поэзия», я имею в виду не только одну ее сторону, авторскую, то есть само создание стихов или свод уже созданных поэтических вещей, но в неменьшей мере – восприятие поэзии, опыт ее читателя и толкователя (с. 138).

Немного о поэзии. О ее конце, начале и продолжении. С. 141-146:
Разговор о поэзии <…> можно начать с любого места. И уже в этой произвольности исходной точки – один из первых уроков поэзии: урок преобразования пространства.Read more... )

Кому мы больше верим: поэту или прозаику? С. 158-165:
Высказывание поэта состоит не из слов – а из фантастической законности их явления и соединения. <…> Опровергать их нелепо – потому что в таком случае надо опровергать не смысл их, а саму их плоть, звук, место этого звука в общей звуковой цепи <...>. Эти «большие слова» не значат что-то: они просто есть что-то. И реальность их существования поражает.Read more... )

Вокализм стиха. С. 177-193:
Поэт соблюдает – в этом наше убеждение – причем соблюдает, по всей видимости, бессознательно – некоторые общие законы «звукоряда»: законы, нигде эксплицитно не изложенные. В неосознанности, неотрефлектированности законов стихового звукосложения – их основное отличие от элементарных правил метрики. <…> Автор, скорее всего, сам не знает, какому композиционному императиву он в этом случае подчиняется. Контролировать это движение сознание не успевает. Задание звучит так: иди туда, не знаю куда… Но ошибка на этом пути мгновенно опознается.
Read more... )
saag: (Оссиан)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] kir_a_m в Ольга Седакова: Об обществе секулярном и обществе безбожном

Мне хотелось бы обсудить одну из тем, которых в своей интересной беседе о постсекуляризме касается А. И. Кырлежев.

Это тема отечественного секуляризма и постсекуляризма )
«Новое общество» было отнюдь не торжеством универсального Разума, о котором думали просветители. Разуму здесь места не оставалось: это была область тотальной «веры». Несколько поколений советских людей прожили свою жизнь при господстве мощной квазирелигии (или псевдорелигии, парарелигии) со своей «догматикой» (например, о первичности материи, о классовой борьбе или о «трех источниках» марксизма), своими культами, «иконами», ритуалами. Во многом созданными по образцу церковных — но с обратным знаком.

История КПСС, как мы ее изучали, съезд за съездом, выглядела как становление этой «догматики» и пародировала историю Соборов: отсекалась ересь за ересью («левый уклон», «правый уклон»). Портрет Вождя в каждой классной комнате явно замещал икону, а мавзолей — поклонение святым мощам (при том что с самого начала новая власть предпринимала ритуальное осквернение чтимых мощей).


Очередь в Мавзолей

В секулярном обществе нельзя вообразить ничего похожего. Ни у какой партии, ни у государства там нет и быть не может никакого «Учения». Идеократия, как принято называть идеологический строй, — это не только не разновидность секуляризма, но нечто ему противоположное. Эту «новую религию» никак нельзя сопоставлять и с язычеством (как иногда делают); борьба с пережитками язычества велась также неуклонно.

Борьба со всеми традиционными религиями входила в обязательную программу коммунистической идеологии. Но: это была борьба вовсе не за торжество разума, а «за душу». Верующим родителям в школе говорили: «Мы будем бороться за душу вашего ребенка». От адепта идеологии требовалась душа: прежде всего, вера (вера в светлое будущее, в решения партии, в мудрость вождей, в их непогрешимость и т. д.) и беззаветная преданность (идеям коммунизма, делу партии и т. п.) — то есть качества религиозные, а не секулярные.

Read more... )
Так что вовсе не из секулярного общества, а из мира тяжелой и монолитной «новой религии» люди вернулись к церковной вере. И это, несомненно, объясняет многое в нынешнем положении вещей. В частности, это объясняет, почему так легко оказалось сменить одну «веру» на «другую» — почти не заметив их противоположности. И принести с собой навыки и этику старой «веры». Новые православные пришли в церковь не из нейтрального пространства гуманистической секулярности, а из той квазирелигии, в которой слово «беспощадный» употреблялось как положительное («будем вести беспощадную борьбу!»), а присловье «Стрелять таких!» произносили между делом.

«Добро должно быть с кулаками!», в это верили свято — добра, которое совершается в немощи, милости, которая выше жертвы, идеологический человек не знает. Он пришел с опытом сверхдогматизма и абсолютной покорности любому приказу сверху, с недоверием к разуму, с привычкой сводить реальность к простейшим и оценочным схемам, с ослабленным представлением о личном решении и личной ответственности («я был, как все», «я шел за большинством»).

Можно напомнить, что просвещенческий «секулярный проект», о кризисе или даже конце которого теперь говорится, был попыткой создать нейтральное по отношению к догматическим установлениям пространство, в котором действует некий универсальный, общий для всех Разум. В этом пространстве располагалась бы законность, искусство, наука, политическая жизнь. На этом основании предполагалось достичь наиболее разумно и человечно устроенного общества и лучших возможностей для творчества.

С «секулярным проектом» связана идея бесконечного прогресса, которая его одушевляла. Одним из первых, задолго до эпохи Просвещения, об этой «другой» области говорил Данте с его учением о разделении властей, светской и духовной. Секуляризм современности столкнулся с множеством трудностей, которые этим проектом не предусматривались. Прежде всего, подорвана идея Универсального Разума, который не опирается ни на какие трансцендентные ему основы; вместе с ним подорвана вера в «научность» как последнее выражение истины. И многое другое. Но это отдельный разговор.

До того, как стать тоже своего рода идеологией, «секуляризмом», секулярный проект был в своем замысле попыткой создать нейтральное пространство для свободного обсуждения разных вещей. И очень многое было обретено с тех пор, как эта идея «нейтрального» была принята. Она и создала то, что называется «человечным» или «просвещенным» обществом, gentle society.

Со светскостью (среди других значений «светскости» — и «воспитанность», «учтивость») в этом смысле наше общество еще мало знакомо. В современных дискуссиях мы видим все ту же неспособность к диалогу, неспособность к уважению другого, неспособность ставить проблемы, а не решать их раз и навсегда и для всех без исключения, объявляя несогласных врагами.

Свободной критики и рефлексии — этих воспитанных секулярностью навыков — у нас не выработано.

И это добра не сулит.
saag: (нищий поэт)
как уже рассказал ранее, в конце декабря (кажется, в день своего рождения, 26-го), Ольга Александровна была удостоена премии «Мастер» за поэтические переводы.

текст своего слова на церемонии вручения О.С. предложила прислать мне в ответ на мои ей печали о современном состоянии церковнославянской филологии. стоит ли говорить, что этот знак солидарности я принимаю с великой благодарностью!
вот этот текст:

«

Премия «МАСТЕР»


С радостью и благодарностью я узнала о том, что Гильдия переводчиков удостоила меня этой высокой награды. Никакое признание не дорого так, как признание коллег, мастеров своего дела. Спасибо вам.

Премия присвоена мне за перевод поэзии, и поэтому я позволю себе сказать несколько слов об этом драматичном и странном занятии – переводе стихов, вещи по многим причинам практически невозможной: и при этом почти такой же древней, как сама европейская поэзия. Во всяком случае, начиная с римских авторов (греки без этого обошлись) все поэтические традиции омывались морем переводов, переложений, подражаний иноязычным образцам. Из этого моря выходили на сушу нового языка не только темы и жанры, но и ритмы, строфы, – все навыки работы со звуком и словом.

Образ моря и суши пришел мне в голову не для метафоры – слишком незатейливой в таком случае. Дело в том, что переводчик стихов переводит (воссоздает) не языковой текст, то есть, вовсе не текст, состоящий из слов, организованных по каким-то внешним формальным принципам. Статистический переводчик, вероятно, именно такой текст и переводит. Но дело состоит в том, что слова стиха, слова стихотворения – это другие слова. В них не только «суша» языкового смысла, но еще и вольная стихия ритма смысла, смысловой музыки, которая и делает поэзию поэзией. Франсуа Федье, французский философ, тридцать лет переводивший 12 стихотворений Гельдерлина, нашел прекрасное определение для этой не совсем языковой природы поэтического слова. Он говорит: в поэтическом слове есть вираж, поворот: только таким образом делается шаг через цезуру. А цезура встречает нас на каждом шаге. Поэтическая речь, как и музыкальная речь, переживает время, и, в отличие от обыденной речи, знает, как драматично время, как отнюдь не само собой разумеется, что за чем-то последует еще что-то. Между каждым прошлым и каждым будущим располагается эта цезура, своего рода невозможность продолжения, которая преодолевается только таким, виражным способом. Стихотворное слово относится не к соседнему слову, а к целому. К целому стиха, целому стихотворения – и, наконец, к целому поэзии как таковой. И речь идет не о каком-то особом, редком или новом слове, а о самом простом, таком, как «дерево» или «свет», которые в смысловом ритме Рильке – одно, а в смысловой музыке Элиота – совсем другое. Они появятся у каждого в разных местах, совершая разные виражи. Вот в верности этой смысловой музыке я и вижу задачу переводчика стихов. Тогда мы услышим не «переводной текст», не имитацию, удачную или не очень, а живое открытое высказывание, то, что называют голосом автора.

Мне всегда хотелось переводить тех поэтов (независимо от языка, на котором они писали, и времени, когда они жили), у которых переживание поэтической природы поэзии самое напряженное. Таких я люблю – и мне хочется передать мою любовь к ним русскому читателю. Мне хотелось переводить поэзию, а не пересказывать ее своими словами, соблюдая размер и рифму (или их отсутствие): то есть дать поэзии сказать свое по-русски, а не заменять ее взволнованную речь чем-то более знакомым и привычным.

Вот совсем вкратце моя переводческая задача.»
saag: (нищий поэт)
всех поздравляю с Новым годом.
многих пугает конец. но я желаю вам, дорогие друзья, и себе самому: дотянуться, дожить, до-быть до конца - и встретить с любовью, в нейже несть страха, Того, Егоже Царствию несть конца.

О. Седакова в декабре сего года была удостоена сразу двух премий: врученной в Италии премии Данте (за совершенную поэзию) и врученной в России премии «Мастер» от гильдии переводчиков (за поэтические переводы).
Аксиа, аксиа, аксиа!
следующим постом размещу слово О.С. на вручении премии «Мастер» - крайне важное свидетельство о природе творчества поэта (и) переводчика.

а здесь -
от всего сердца поздравляю Ольгу Александровну, моего дорогого друга и бесценного научного наставника, советчика и союзника, с этими знаками признания!
saag: (Оссиан)
из «Разговора о свободе с А.И.Кырлежевым» (с.46):

Со злом не нужно спорить, говорил Бродский, наше внимание придает ему ту реальность, к которой оно стремится. Зло хочет привлечь к себе внимание и тем самым как-то «быть». Так что лучшее ему возражение - просто не поддаваться на провокацию, оставить ее без внимания. Кусайтесь себе на вернисажах, варите скелеты (это по поводу т.н. современного искусства - saag), а нам есть чем заняться. Поглядим альбом офортов Рембрандта или рисунков Клее.
saag: (Default)
в рамках очень полезной для меня дискуссии с юзерами overtakenbyjoy и resonata (см. "самый верхний пост" и изв. за убогость ссылок - пишу из убогой мобильности, а отложить боюсь: ну как забудется тема?) затронули пс. 17 ст. 27: "и со строптивым развратишися"
из этой мобильности тесной попытался закачать рисуночег - график вокализма стиха. сравнение симметричных структур в греческом - и в цславянском:
http://pics.livejournal.com/saag/pic/0000ky7e/
несмотря на то, что спутаны некоторые детали (например, resonata уточнила, что в слове strevlu ударение - на последнем слоге), графики показывают удивительное по красоте соответствие отражений - как внутри каждого из текстов, так и между греческим и цславянским.
обаче открывается ли ссылка? Русь, дай ответ! :)
saag: (Default)
предложил отвезти О. А. в Азаровку, чтобы по дороге без спешки поговорить. перед выездом она подарила мне, как обещала, свои 4 тома. я попросил ее каждый подписать, а не только первый. подумал: а не то потомки забудут, откуда чаво :)
издание шикарно и по размеру томиков, и по полиграфии - сплошное удовольствие!
Ольга говорит: тома продают по отдельности. лучше расходятся 1 и 4 - стихи и moralia,  переводы и poetica (2 и 3) - не так бойко. ну а для меня 3-й - едва ли не главный. конечно же (глупо было бы притворяться) еще и потому, что в нем кое-что автор посвятила мне. не просто так, чтобы сделать мне приятное (хотя сказать: "мне приятно" - ничего не сказать); как и всё, что О. А. даже вскользь упоминает, когда рассказываю ей о своей работе, - этот ее метод поэтического разбора - именно то, что мне было нужно. анализ вокализма церковнославянских переводов с греческого дает просто невероятные и совершенно убедительные свидетельства их поэтической точности.

Read more... )

Ольга очень меня поддерживает - и как не испытывать за это безмерную благодарность? когда занимаешься чем-то по-новому, особенно в такой таинственной области, как поэтика, чувствуешь себя, по Ерофееву, как человек с похмелья: тих, боязлив и ни в чем не уверен. и ученые мужи об этом догадываются! и кто ни пройдет мимо - всякий готов взвешенно тюкнуть. молодой человек, мол, подите сперва подучите матчасть с наше - и тогда поймете, что все ваши выкладки ничего не стоят перед лицом хорошо известной всякому серьезному человеку истины!
эх. "читали Тургенева, читали Максима Горького - а толку с вас!"
О. С. вчера ту же мысль выразила иначе: "Меня всегда удивляют наши российские библеисты (в евнопейской библеистике - у итальянцев, например, - это совершенно иначе!): они столько узнали из области греческой или даже еврейской лексики, грамматики... - но эти знания не сделали их умнее! В своих бесконечных рассуждениях о каждом слове оригинала они совсем не умеют видеть контекст. Совершенно деревянное сознание!

был эпизод в дискуссии о цся на одном богословском сайте - не так давно я о нем писал. там одна женщина спросила, что же делать ей с цсл Псалтирью? многое непонятно, так что - остается читать "для бесов, которые все равно понимают", как советовал некий древний авва юному монаху? 
я ответил ей, что, во-первых, не "для бесов", а Богу (Который принимает хвалу). а во-вторых - в Псалтири изначально много мест не то что непонятных, но не раскладываемых на пословный, грамматический смысл. такие места многозначны и, в то же время, безошибочно указуют на нечто одно, нечто бесспорное, что внимательный читатель все же способен ясно понять и разделить с автором. привел и пример такого темного места. этот пример когда-то упомянула как раз Седакова. только я думал, что она услышала это рассуждение от О. И. Шмаиной-Великановой, а оказалось еще лучше: от еврейки (то есть, от носителя языка!), поэта (!) Хамуталь Бар-Йосеф. 

это строчка из псалма 130:
"Аще не смиренномудрствовах, но вознесох душу мою, яко отдоеное на матерь свою, тако воздаси на душу мою!
По словам Хамуталь, здесь сравнение смиренной души с грудным дитятей понятно именно в целом, оно ощутимо. и его совсем не надо как-то растолковывать. но синтаксис - оборванный, как бы надорванное восклицание: "а если я не смиряюсь, как дитя, - то тогда!.." 
Седакова добавляет: это ведь и в лирике было бы совершенно ясно! когда поэт говорит своей любимой: а если я оставлю тебя - то!!.. что тут можно объяснять или исправлять в понимании? что толковать? что "если", вообще-то, условный союз, и здесь непонятно, оставит он ее или не оставит, и что случится в первом случае - тоже не сказано ничего определенного. и вообще: так по-русски (да  и по-еврейски) не говорят, это неправильная фраза... (к слову, Седакова часто упоминает, сколько раз она слышала эти слова от советской и постсоветской критики: "так говорить неправильно, так не говорят!" - видимо, это общая печальная участь всякого поэтического языка при встрече с гранитом советской науки.)
искомая ясность наступает не на уровне слоновьих текстологических или семантических изысканий, а на уровне простой чуткости к реальному опыту языка и чувства. такой опыт есть у всех. не хватает только чуткости, внимания. когда то, "до исторического материализма" образование включало в себя как неотъемлемую часть воспитание той самой чуткости.

когда я упомянул в ответе той вопрошавшей женщине этот стих из псалма, мимо пробегал довольно много знающий "человек из Твери" (так он мне запомнился). ему интересно было просто заявить о своих познаниях. об этом свидетельствовало, прежде всего, то, как построен был его ответный мне комментарий: "Пример неверный... В действительности,... Авторы Септуагинты просто не увидели (не знали?), что... А уж славянские переводчики попросту... И наконец, осталось разобраться с..." 
в результате такого "разбора"от человека из Твери стих утратил все свое поэтическое очарование. само это очарование оказалось просто иллюзорным плодом всеобщей малограмотности. но какая же угнетающая тьма - сам этот мертвящий метод интерпретации и сама та "реальность" - если бы только из Твери. 

по приезде в Азаровку, пытаясь отчасти оправдать постмодернизм (О. С. очень его не жалует), скачал ей фильм Джармуша "The Limits of Control" (в Википедии описание его совершенно бездарно). интересно, оценит ли она? :)
saag: (Default)
Ольга Седакова однажды рассказывала.

некая женщина представилась большой почитательницей ее стихов, и говорит:
— я, конечно, мало что помню наизусть... помню только одну строчку — она прекрасна, прекрасна!
«Какая печаль,
О -- какая печаль!»

:)
saag: (Default)
цитата из выступления на конференции, посвященной Аверинцеву ("Сергей Сергеевич Аверинев: христианский гуманизм").
описывая мысль Аверинцева о творческой (т. е. смыслопорождающей, собственно, "словесной") природе человека:

"Отказываясь от «высокой», «сложной» культуры, мы получим не «естественного» внекультурного человека – а человека, принадлежащего некачественной культуре. И вовсе не более «простого», а куда более сложного и запутанного, поскольку некачественная культура очень сложна, она строится не на ясном основании, у нее нет несущих конструкций; она представляет собой систему подпорок, которые держат друг друга. Снаружи это не слишком приглядно, а внутри просто опасно".
saag: (Default)
[livejournal.com profile] gornyj :

Все мы из детства
Почти год назад уже анонсировала 4-х томное издание сочинений Ольги Седаковой, а сегодня получила это сообщение от Margarita Krimmel в facebook. Копирую:

Новое четырехтомное издание избранных работ Ольги Седаковой увидит свет в январе 2011 года. На этой странице читатель уже сейчас может познакомиться с содержанием томов и некоторыми деталями их прекрасного оформления (P.S.Издательство при "Русском фонде содействия образованию и науке".)

Стихи В первый том четырехтомного издания избранных работ Ольги Седаковой вошли почти все написанные ею до настоящего момента стихи. За небольшой подборкой ранней поэзии следуют в хронологическом порядке двенадцать книг в их полном составе: «Дикий шиповник» (1976-1978), «Тристан и Изольда» (1978-1982), «Старые песни» (1980-1981), «Ворота. Окна. Арки» (1979-1983), «Стансы в манере Александра Попа» (1979-1980), «Стелы и надписи» (1982), «Ямбы» (1984-1985), «Китайское путешествие» (1986), «Недописанная книга» (1990-2000), «Вечерняя песня» (1996-2005), «Элегии» (1987-2004), «Начало книги».



Переводы

Второй том издания составляют переводы и размышления о переведенных авторах и текстах. Диапазон переводимого Ольгой Седаковой необыкновенно широк, выбор авторов и текстов часто неожидан. Соединение в одной книге духовной словесности и светской поэзии непривычно и для любителя поэзии, и для читателя душеполезной литературы.
POETICA
Третий том четырехтомного издания избранных работ Ольги Седаковой, продолжая многовековую традицию мысли поэта о поэзии, своим заглавием отсылает к классическим образцам – «Поэтике» Аристотеля или «Искусству поэзии» Горация (а в новое время – к поэтологии Рильке, Клоделя, Элиота).
Том включает тексты, посвященные поэзии, поэтике и отдельным русским поэтам.
<> Последний раздел составляют очерки о современниках, русских поэтах 70-х – 90-х годов: И.Бродском, Л.Аронзоне, В.Кривулине, А.Величанском, В.Лапине, Г.Айги и Е.Шварц.
MORALIA. В заключительный том вошли эссе на моральные, философские и богословские темы.

Вопреки тенденции к замыканию в узкие специализации, предусматриваемые современным миром во всех областях, в том числе, и в сфере знания и культуры, проза Ольги Седаковой возвращается к широкому гуманизму, к настоящей «фило-софии» (понимаемой как способность признавать цельность реальности, ее глубинную связь с Тайной Бытия и жизненное участие человека, его ответственность перед ним). С тончайшей интуицией Ольга Седакова обращается к тем великим личностям всех времен истории, в которых живет именно это сознание, и как бы в беседе с ними размышляет о главных темах, волнующих человечество во все времена. Так, о воле речь идет в связи с Данте, о символе – в связи с Гете и Пастернаком, о мысли – в связи с Пушкиным, о мифе и гуманизме – в связи с Т.Манном и К.Кереньи.
saag: (Default)
статья А. Жолковского и Ю. Щеглова "Структурная поэтика - порождающая поэтика".

Противники структурной поэтики с особенной уверенностью говорят о схематизме, убивающем "живое", и иронизируют по адресу структуралистов, неспособных "удержать целое". Подыскание общеметодологических аргументов против таких мнений не требует в наше время особой научной проницательности (ср. хотя бы статью И. Ревзина); в свете пути, пройденного другими науками << И между прочим, не только естественными ("точными"), но и такой гуманитарной наукой, как музыковедение. Вряд ли стоит a priori  утверждать, что для адекватного описания литературы может оказаться достаточным менее сложный и технический аппарат, чем в музыковедении. >>, эти аргументы могут быть, по-видимому, не столько оспариваемы, сколько принимаемы к сведению. Но критики схематизации, как видно, считают, что литература имеет принципиально иную природу, чем другие объекты науки, например язык. Они напирают на ее переливчатость и трепетность, на индивидуальность ее восприятия отдельными читателями.

Что ж, некоторые читатели (зрители, слушатели) довольно удачно описывают свои впечатления. Например:

"Маслянисто круглились и разбегались огни набережной в черной выгибающейся воде, сталкивались волны, люди, речи и лодки, и для того, чтобы это запечатлеть, сама баркаролла, вся, как есть, со всеми своими арпеджиями, трелями и форшлагами, должна была, как цельный бассейн, ходить вверх и вниз и взлетать и шлепаться на своем органном пункте, гулко оглашаемая мажорно-минорными содроганиями своей гармонической стихии"

Интересно узнать, имеют ли в виду сторонники "удержания целого" соревноваться с подобными образцами, и если да, то насколько оптимистично они оценивают свои возможности. Ведь альтернативой такому импрессионистическому описанию является научное (то есть то, что они называют схемой), имеющее свою логику.

к слову: Ольга Седакова назвала теорию "порождающей поэтики" гениальной. 

совершенно очевидно, что изучение богослужебного текста, игнорирующее принципы и уже добытые данные лингвистической поэтики, обречено на маргинальность. к сожалению, как светские, так и церковные исследователи литургических текстов имеют крайне расплывчатое представление об этих самых данных и этих самых принципах. о поэтике гимнографии мало что сказано более или менее конкретного.

saag: (Default)
как я недавно писал, Ольга Седакова подписала мне изданную о ней книгу с ошибкой в дате: вместо Ольгиного дня (24 июля н.ст.) - 24 августа. одним словом, теперь у меня раритетный экземпляр книги, которая и без того станет библиографической редкостью.
по совету [livejournal.com profile] enot  протоколирую это дело :)



еще парочку )


"Лицом к Ольге":

ОЛЬГЕ

Jul. 26th, 2010 10:47 am
saag: (Default)
на Ольгин день вышла книга поздравлений к юбилею О. Седаковой: Ольге // Москва - Азаровка, 2010.
в ней есть и такой текст:
про Соль )

в такую жару, по словам Ольги, ее мыслительная способность замирает.
и вот, подаренный мне экземпляр книги она по ошибке подписала 24-м августа :)
так что я владею абсолютным раритетом теперь.
saag: (Default)
я убежден, что разговор о судьбах современного языка Церкви (церковнославянского - или все-таки современнорусского? - богослужения), о проблеме его понятности, не может, не должен обходить стороной тему поэзии.
а поскольку с этой темой в нашей маленькой компании, очень мягко говоря, не слишком благополучно, то и вот - продолжаю размещать сказанное и написанное Ольгой Седаковой о поэзии вообще, но в равной мере актуальное для описания "поэтического лика" церковнославянского текста.
здесь - утешение ясностью без упрощения предмета; апология разума, свободного от уплощенности.
итак, статья, опубликованная в книге [Седакова О. А. Музыка: стихи и проза / Ольга Седакова. - М.: Русскiй мiръ: Моск. учеб., 2006. - 480 с.]


НЕМНОГО О ПОЭЗИИ
О ее конце, начале и продолжении
(с. 358 - 361)
 
 
saag: (Default)
продолжаю цитировать (а начал здесь).
продолжаю, лишь как повод приняв "три стихотворные молитвы" и другие подобные опыты, на мой взгляд, неудачные (уже на русском языке, а не на церковнославянском),  уважаемого о. М.
сказанное Ольгой Седаковой равно относится к самой природе и к главной задаче поэзии в традиционном церковнославянском молитвословном тексте (хотя речь идет о поэзии вообще, а не только о церковной).
обратим внимание на то, что сказано здесь о "трудности", "непонятности", "непричесанности" поэзии, ее нежелании обеспечивать "слишком легкую коммуникацию" (и вспомним тот самый аргумент в пользу "такого непонятного" ЦСЯ, упомянутый недавно в коментах и названный неубедительным: "Царство Божие нудится"). в статье эта "непонятность" зовется смелостью, антиподом рутины.

О. Седакова. Искусство перевода: несколько замечаний (из сборника "Музыка", М. 2006)
с. 336 - 338:
"Во многих отношениях время текста, который собираются переводить, - прошедшее время. Но, я думаю, не во всех отношениях. Иначе текст, с которым переводчик имеет дело, - мертвый текст. И задача переводчика - найти зоны настоящего времени в своем оригинале - и дать им прозвучать в новом языке, в окружении другой традиции.
Read more... )
saag: (Default)
в коментах вновь поднялся вопрос о переводе богослужебных текстов на СРЯ, об одном из его аспектов: является ли сохранение стихотворного размера греческого оригинала средством к улучшению поэтического качества церковной молитвы?
такой вариант перевода трех молитв из молитвослова (на ЦСЯ, но в данном разрезе разницы нет) был сравнительно недавно предложен о. Михаилом Асмусом ("Вестник ПСТГУ" за 2007 год).
статья о. Михаила начинается со здравого положения, которое следует непременно учитывать всем заинтересованным в проблеме лицам:

"Во все времена и эпохи тексты записанных молитв в силу своего исключительного содержания (обращения к высшему существу) облекались в такую форму, какая бы отличала их от обыденной речи, благодаря чему есть все основания говорить о литературной стороне этих текстов". (выделено мной - saag.)
как истинный "младоклассик" по предложенной мною ранее классификации о. Михаил переводит с языка оригинала и, что важно здесь отметить, с сохранением формальных особенностей оригинальных текстов следующие молитвы: 1) из правила ко Св. Причащению (От скверных устен); из Молитв благодарственных по Святом Причащении (Давый пищу мне) и 3) из Молитв утренних (Воспеваю благодать).

цитата )
данный опыт не представляется мне удачным.
что не так? лучше поясню цитатами (здесь и далее)

[Седакова О. А. Музыка: стихи и проза / Ольга Седакова. - М.: Русскiй мiръ: Моск. учеб., 2006. - 480 с.]

из статьи "Искусство перевода. Несколько замечаний" (с. 334 - 341):

"Я не думаю, чтобы тот, кто практически занимается художественным переводом, нуждался в какой-то общей теории своего дела. Искусство перевода составляют детали и частности- в куда большей мере, чем общие
установки и принципы. Вспомнив греческие термины, можно сказать, что в этой работе действует принцип икономии, а не акривии. Любое новое сочинение и часто новая фраза - это новая задача для переводчика, и если бы кто-то объявил, что нашел некий универсальный прием или решение, мы с полным основанием могли бы усомниться в его профессионализме. Прием такого рода -просто технический трюк, позволяющий отделаться от вещи, которую вообще-то нам полагается с д е л а ть. На мой взгляд, это относится и к самим простым и общим решениям - скажем, передавать или не передавать в переводе рифму и вообще версификационную форму оригинала. И то, и другое решение может оказаться блестящим - и нелепым
". 
saag: (Default)
беседовали с Ольгой Александровной о языке: конвенциональный он или нет? вот запись по памяти - и для памяти.

можно говорить о конвенциональности знаков. но являются ли знаками звуки языка? нет: звук - это вещь, звук (как и интонация) несет сам в себе некую форму, а значит - и некое собственное значение (пусть диффузное, далеко не всегда строго переводимое в термины лексики, но и не требующее этого с необходимостью; воспринимаемое, принимаемое помимо истолкования).
помилуйте, ну кто бы мог договориться об этом? и когда, в какие времена? нет, этот язык дан человеку изначально, он составляет самую основу словесности человеческой природы.
те "языки" - все разговорные, обыденные, "койне"... - посредством которых люди осуществляют акты бытовой, сугубо утилитарной коммуникации - это, в сущности, метаязыки, набор знаков. элементы, из которых эти знаки ("слова, слова...") состоят, здесь ничего уже не значат. и только художник слова обращается в своем творчестве собственно к языку. здесь оживает исконный, универсальный смысл первоэлементов речи, который и составляет самоё содержание текста, состоящее в причастности (т. е. особым образом переживаемой коммуникации).
Язык вдохновенного текста в принципе не может быть буквально "тем же самым" , что и метаязык
(и никогда не был таковым, и не бывает), хотя бы потому, что обращается к иным средствам выражения и с иной целью.
надо ли говорить, что и подлинная, вдохновенная молитва, непременно ищет и находит этот переход - от метаязыка к тому самому языку.
в молитве, составленной без вдохновения, очень даже могут присутствовать неуместные вещи - фразы, слова, звуки. они в той или иной мере мешают задуманной причастности осуществиться.

и "крик души" - может взяться на небо, а может стелиться по земле.

UPD:
в комменте было высказано мнение, что "сила молитвы не зависит от вербальных колебаний". несмотря на необоснованно задиристый тон его автор косвенно подтвердил изложенные выше соображения: эта фраза, лишенная трезвого смысла, тем не менее оказалась достаточно экспрессивной, в своем роде "вдохновенной" и оттого - уже вроде и понятной. "вербальные колебания" - это как "командирская зарука" в речи Чапаева перед полком ткачей (зри: "Чапаев и Пустота").
породивший фразу и сам не знает, что она могла бы означать, но - фраза работает. крик души. этот уровень подачи / восприятия - до-лексический (или над-лексический?) и часто не осознаваемый самим говорящим. замечу, кстати, что в обоих примерах присутствуют звуковые повторы: "командирская зарука" - р-с-ка / з-р-ка. (попробуйте найти повторы звуков в паре "вербальных колебаний" самостоятельно!)
saag: (скрипка)
-- Гений и злодейство. Проблема разрешена?
-- Бездарность -- и особенно в соединении с амбициями -- куда ближе к злодейству, чем гений. Самые страшные вещи в истории делали бездарные, несостоявшиеся художники (как Гитлер) или поэты (как Сталин). Гений на самом деле -- человек по сравнению с другими людьми легкий, ему немного надо от жизни. Главное -- ему совсем не нужно власти над людьми. В пушкинском «Моцарте и Сальери» вы заметили, чтобы Моцарт имел какие-нибудь претензии к Сальери? Вы можете представить, чтобы Моцарт замышлял что-то против Сальери? Зачем ему это? Потому что как раз великий художник знает, что серьезная работа увлекательнее всего остального. Это служение не по долгу, а по любви, и разнообразные формы самоутверждения просто перестают интересовать: «Не для житейского волненья, / Не для корысти, не для битв, / Мы рождены для вдохновенья, / Для звуков сладких и молитв».

Это - из ее интервью журналу "Нескучный сад".

Profile

saag: (Default)
saag

March 2015

S M T W T F S
1 234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 11:41 am
Powered by Dreamwidth Studios